ИМХО-online.ru

Сайт для начинающих журналистов



Регистрация

Воспоминания моего дедушки     Мой дедушка, Павел Иванович, – один из тех, кого называют детьми войны. Они не сражались за свободу Родины с оружием в руках, но сполна хлебнули горя военного времени. Когда я была маленькой, дедушка много времени проводил со мной: мы гуляли по городу, катались на санках, ходили на дачу. Он знает много интересных историй (в своё время был капитаном корабля (ловил рыбу в Каспийском море), писал заметки в газеты), поэтому ему всегда было что рассказать по дороге своей маленькой, но очень любознательной внучке. Раньше я любила узнавать новое о природе, о животных. Теперь же хочется слушать рассказы о дедушкином военном детстве.

     И вот, как и десять лет назад, мы идём по знакомому маршруту. Я внимательно слушаю деда и ясно представляю себе картинки из детской памяти: проводы отца на фронт, взрывы на Волге, тучи самолётов… А природа цветёт, птицы поют, солнышко греет. И даже не верится, что когда-то в это же время недалеко отсюда могли идти ожесточённые бои.

* * *

     «Мне было пять лет, когда началась Великая Отечественная война. Место, где я родился и жил, – хутор Громов. Так на конвертах писали: «Хутор Громов, Капустиноярский район, село Пологое займище». Почтового отделения у нас не было, оно было в Пологом займище. Как несут туда письма, так и нам на хутор несли. 70 дворов у нас было. Ни номеров домов, ни названий улиц.  Хутор Громов находился примерно в 150-ти километрах ниже Волгограда и тянулся вдоль речки, называемой Затон. Речка эта была рукавом Волги, который брал начало около нашего хутора, а в районе Чёрного яра опять впадал в Волгу.

     Надежда Лукьяновна, бабушка моя, самая старшая была в семье; затем отец – Иван Фёдорович, мать – Прасковья Яковлевна, потом старший брат – Пётр, я и младшая сестра – Мария. Это была наша семья на начало войны. Родители работали в колхозе «Большевик». Рыбацкий колхоз был. Отец рыбачил, мать разную работу выполняла: на покосе, на пойме работала, дояркой была, садила, ухаживала за овощами. В войну мамы дома по три-четыре дня не бывало. Бабушка управлялась по хозяйству, с детьми сидела. Мы же маленькие были: мне пять, сестре три года. В середине войны я пошёл в школу (на хуторе четырёхлетка была). Не хватало ничего: чернил – сажу разводить приходилось, бумаги – на газетах писали, учебников – два на класс было, по ряду пускали. Петру уже 13 было, когда война началась. В 42-ом году он как бы заменил отца, в рыбаки пошёл. Целыми месяцами дома не бывал: завезут их куда-нибудь на месяц-полтора – сутками на этом стане; сетки, невода… Отца взяли в 41-ом. Война только началась, он и воевал-то мало, а в 42-ом году уже писем от него не стало, и куда он делся – неизвестно. Наверное, погиб смертью храбрых где-то под Ростовом – там его в последний раз видели.

     Начало войны никак не отпечаталось в моей памяти. Началась она для меня, когда узнал о том, что отца на войну провожали (так тогда говорили). Провожали осенью его, уже холодно было, где-то октябрь месяц. Отъехали с хутора на полкилометра, меня поставили на телегу. Как сейчас помню: отец держится за меня, а я рассказываю стихи, потому что знал их много. Все вокруг плакали, но мне это было не совсем понятно, ведь я так хорошо и с выражением рассказывал… Затем мама уехала провожать отца во Владимировку (Ахтубинск сейчас), а мы с сестрой, братом и бабушкой остались дома.

     А вот середина лета и осень 1942 года мне больше запомнились, потому что я на год стал старше и происходящее вокруг было для меня необычным. Уже мы её почувствовали, эту войну. Самолёты немецкиеВоспоминания моего дедушки начали летать над Волгой. Прилетали из Сталинграда и бомбили возле села Пологое займище, в районе железной дороги, которая в то время строилась от Сталинграда до села Владимировка. (Из нашего хутора  на её строительство с транспортом – в основном, телеги, запряжённые быками – отправлялись юноши и девушки; многим из них было всего по 14–15 лет). Затем, окончив бомбёжку, самолёты пролетали группами через наш хутор, иногда обстреливая его из пулемётов. Пугали нас, наверно. За ними следили и взрослые, и дети. Если мы видели, что бомбят Покровку, которая находилась в 20-ти километрах от Громова, и если в стороне села были видны столбы огня и дыма, это означало, что всем нужно прятаться в погреб. Что мы и делали.

     Бомбили – это от нас далеко было, а вот  гибли суда на Волге – это уже близко, километрах в четырёх-пяти…

     В один из дней лета 1942 года около нашего двора появилось очень много странных людей – в основном, женщины и дети. Многие были сильно испачканы мазутом, нефтью. На улице стоял сильный крик. Бабушка и мама в больших котлах кипятили воду, рвали одежду или куски белой ткани. Более подробно рассмотреть не удалось, потому что нас с сестрой посадили в хату и сказали не выходить. Позже взрослые рассказывали, что эти дети и женщины – эвакуировавшиеся из Сталинграда на пароходе по реке Волге воспитанники и работники детского дома. Пароход, на котором они плыли, подорвался на мине около нашего хутора.

     Ещё один эпизод буквально врезался в мою память. В начале осени того же 42-го года по Затону под вечер в сторону Сталинграда шёл пароход, сильно загруженный  солдатами. Вдруг один из них стал кричать, размахивать руками. Взрослые узнали этого солдата. Фамилия его была Попов. В это время в его доме лежала мёртвая жена, а под присмотром бабушки остались трое детей, младшему из которых было не больше года. Собравшиеся во дворе Поповой люди сильно плакали в то время, когда проезжал пароход. Мне неизвестно, узнал Попов или нет, что жена его умерла, но помню, как взрослые ругались между собой: одни говорили, что Попову нужно сообщить о смерти жены, а другие, наоборот, возражали.

     Любимым нашим занятием в годы войны было ходить на речку Затон, за что меня часто ругала бабушка. По реке чего только не плыло: и снарядные ящики, и бочки, особенно много было брёвен, досок. И люди плыли. Всё это было испачкано толстым слоем нефти. Нефть по реке плыла не только плёнкой, но и загустевшими комками. Подрывались ведь не только пассажирские суда, но и нефтеналивные баржи; по три-четыре их буксир цеплял и вёз. Мы эти бочки с порохом вылавливали – и в костёр. Однажды набрали где-то винтовочных патронов и тоже в костёр положили. Они как пошли бабахать! Один чуть пузо мне не продрал. Глупые были.

     В начале осени на хуторе Громов появились солдаты и начали пилить деревья. Строили огромный блиндаж – очень большую разрыли территорию, метров 70 в длину. Взрослые говорили, что это будут подземный госпиталь, штаб и баня, но всё это так и не достроили.

     Недалеко от этого блиндажа  установили машины и начали прессовать сено в тюки: так его перевозить было проще, меньше транспорта надо было. Для его подвоза, прессовки, погрузки и отправки в Сталинград было мобилизовано много девушек из разных сёл. У нас в хате, на площади примерно в 20 квадратных метров, проживала семья из пяти человек и определённые на постой три девушки. Они работали на прессовке сена. Одна на полу спала, а другие две по очереди на сундуке (работали посменно). Постоянно падали с него.

     В ноябре месяце 1942 года нас, маленьких детей, поражала такая картина: под вечер примерно там, где проходит река Ахтуба (в 10-ти километрах от нашего хутора), со стороны села Владимировка к Сталинграду беспрерывно летели наши самолёты. Поражало то, что было их очень уж много. Катаясь на санках с горки, мы пытались соревноваться, кто больше насчитает. Ещё более яркие впечатления остались от февраля 43-го года. Тогда три или четыре дня подряд в сумерках вдоль Ахтубы летели и летели всё те же наши самолёты. Мы насчитывали их по 30, по 40, а кто-то и по 50 штук. Уже становилось темно, а они всё летели; мы уже не могли их считать, но слышали гул.

     По прошествии какого-то времени я стал замечать, что бабушка необычайно долго стоит на коленях и молится на иконы. Мне эту длительность молитвы она объясняла тем, что немцев от Сталинграда отогнали». 

 

Людмила КОЧИНА,
Астраханский государственный университет, исторический факультет, I курс

 

Фото автора

Обязательно загляните сюда:

  • Разговор о военном детствеРазговор о военном детстве     За несколько лет до начала Великой Отечественной войны семья Марии Николаевны переехала из Пологого Займища в село Травино: её отцу нужна была операция. У […]
  • Военная история любвиВоенная история любви Не знаю, где я нежности училась. Быть может, на дороге фронтовой? Юлия Друнина        Этот год – 65-летие Великой Победы. Моя прабабушка […]
  • Гордость ценою в боль миллионовГордость ценою в боль миллионовВойна… Мы, дети XXI века, знаем о ней из учебников и рассказов дедушек с бабушками. И гордимся, что в роду у нас есть те, кто не жалел своих жизней ради нашего с вами мирного, […]
  • ВерностьВерность      Сегодня в городе-герое Санкт-Петербурге официально зарегистрировано около 30 общественных организаций ветеранов и блокадников Великой Отечественной […]
  • Зачем мне помнить о войне?Зачем мне помнить о войне?     Три года назад, когда я была школьницей и председателем литературно-краеведческого клуба «Поиск», у меня и в мыслях не возникал этот вопрос. Но я […]
  • «Вы – будущее нашей страны!»«Вы – будущее нашей страны!»     Сердце бешено стучит. В глазах беспокойство. На душе какая-то тревога. Разные чувства обуревали меня, пока я стояла перед дверью квартиры номер семь. Сейчас я […]

Комментарии

5 комментариев для этого поста.

  1. Маришка в августа 15, 2010 6:33 пп

    людмила, вы правильно сделали, что сохранили стиль рассказа дедушки, а не переработали все в собственную повествовательную статью. так намного правдоподобнее и действеннее. особенно потрясает рассказ про попова и его мертвую жену…. вроде бы эпизодец, рассказанный без особого трагизма, но от этого-то и страшно….

  2. Lady Godiva в августа 15, 2010 6:39 пп

    Художественно законченное произведение. Автор действительно постарался, а не просто, как это часто бывает, состряпал заметку по поводу.

  3. milochka в августа 23, 2010 9:43 дп

    Спасибо большое за такие комментарии) Надо отдать должное дедушке — я практически ничего не меняла в его рассказе, просто записала и немного подработала, и, верно подмечено — очень хотела сохранить его собственный стиль.

  4. Angelina в сентября 17, 2010 9:52 дп

    У меня слезы наворачивались на глаза, когда читала эти воспоминания, ведь у меня (как и у многих людей) дедушки и бабушки застали эту войну. Они тоже рассказывали мне о своих детских переживаниях, о том, чем стала для них эта война. Голод, холод, нищета… Невозможно оставаться равнодушным, слушая и читая эти воспоминания. Остается только надеяться и молиться, чтобы ни мы, ни наши дети и внуки не узнали, что такое война. Спасибо Вам за эту статью. Очень важно помнить, через что прошли наши деды, чтобы ценить настоящее.

  5. milochka в сентября 19, 2010 3:12 пп

    Angelina, огромное спасибо за комментарий! Вы так трогательно написали…

Написать комментарий

Позвольте мне знать, что вы думаете?

Вы можете войти чтобы добавить комментарий.

/HotLog -->