Выбор

ВыборА тем, кто ложится спать, спокойного сна.

Виктор Цой


     Евгений Порохов выбрался на берег. Его худое, жилистое тело ослабло. Он рухнул на песок, прогретый июльским солнцем, и почти потерял сознание. Солнечный свет слабо проникал сквозь закрытые веки. Подумать только, ещё два часа назад Порохов сидел на загородной пристани, ждал «Москву». В чистой выходной одежде он смотрелся куда лучше. Теперь же лежал в джинсах, тяжёлых от воды, на белой рубашке не хватало трёх пуговиц, правый рукав был порван. Порывы ветра – единственное, что чувствовал теперь Порохов; боль и усталость придут позже. Главное, не заснуть: придёт патруль – заберут на трое суток, до выяснения. Евгений медленно поднялся, присел на корточки, продолжая понемногу приходить в себя. «Вот так Сашенька! Толкаться-то зачем? И ведь пробрался-таки на трамвайчик!» Последняя мысль огорчала его больше всего. Он снял рубашку; горячее солнце испаряло капли на смуглых плечах. Взяв чёрные туфли в правую руку, пошёл по пляжу босиком. Горячий песок отдавал ногам желанное тепло, которое медленно расходилось по телу. Порохов улыбался и теперь точно представлял себе следующее:

     – Где же твой знаменитый, непоколебимый и всегда пунктуальный Порохов? – торжествующим тоном вопрошал Александр Завадский.

     Он то и дело прохаживался рядом. Девушка смотрела на молодого человека с некоторым удивлением: эти чёрные джинсы, небрежно надетая, вся в складках футболка забавляли её. Но главное, что притягивало взгляд, – чёрные, будто лакированные волосы юноши. Завадский ликовал. Но всё же была какая-то дума, омрачавшая взгляд его серых глаз… и последние десять минут казались вечностью. Вдруг Женя вернётся…

     Время шло. Саша (теперь она называла его так) сидел рядом. Им было так хорошо вдвоём разговаривать обо всём и ни о чём одновременно. Пара фраз – и кажется, они знали друг друга всю жизнь. Солнце зашло, река от ветра покрылась мелкой рябью. Зажглись фонари набережной, свет их длинной белой цепью уходил куда-то далеко-далеко, вдоль почерневшей ночной Волги.

     Потом всю дорогу домой он обнимал её, бережно согревая своим телом, чувствовал её дрожь.

     …Так всё и было, только позже, ведь сейчас ещё день. Июльское солнце высоко в небе, над мостами и крышами домов. Крутая и гладкая тропа вела Порохова в один из незнакомых дворов. Он шёл наугад. Пересёк пустой двор, юркнул в проход между домами и очутился на обочине. Там он надел более или менее высохшие туфли, которые нёс в правой руке, и уже уверенным шагом пошёл к остановке. Там он, к своему великому счастью, обнаружил телефон-автомат и, набрав 108, заказал звонок. Хорошо, что хоть кто-то из друзей сегодня дома.

     За окном автомобиля старые вычурные особняки сменились грязными кварталами городских окраин. Много лет их житель видит пустые и ветхие заводские корпуса. Едешь на скорости – и будто нет всего этого. Нет грязных обочин, нет Завадского, этого подлого человека. Есть только девушка, сделавшая свой выбор…

     Порохов наконец-то вернётся домой, примет душ, починит кран на кухне. И с трудом убедит себя, что это всё-таки случилось. После он представит себе заплаканную девушку, оставленную Завадским на четвёртый день после свидания.

 

Павел ПОТЛОВ

 

Фото с сайта Fedpress.ru

Обязательно загляните сюда:

  • Без названияБез названия     Вторник. Вечер. Мягкое мерцание телевизора – единственное, что освещает комнату. Кожаный диван, журнальный столик, стеклянной поверхностью повторяющий […]
  • СтрелковСтрелковИ упасть опалённым звездой по имени Солнце В.Р. Цой      Подъём! Подъём!      Господи, как же спать хочется. Вжимаешься в подушку и […]
  • Книжная полкаКнижная полка     Вы поедете на бал? Если вы – дама, то ваше сердце не может не забиться быстрее от этого простенького вопроса. Даже если урок по «После бала» […]
  • Где-то в сумасшедшем доме…Где-то в сумасшедшем доме…     Где-то в сумасшедшем доме Старик играет на невидимой флейте. Из-под его нервных пальцев выпархивают маленькие хрустальные птицы, взлетают под серый потолок с […]
  • Змей подколодныйЗмей подколодныйАлександр Дементьевич – преподаватель английского во владивостокском университете. Отношения со студентами с начала его карьеры складывались на взаимной основе: обе стороны ненавидели друг […]
  • ХолодноХолодно     Фонарь не работает; сегодня нельзя видеть, как серебрятся листья в матовом свете. Месяц едва освещает сонные фигуры людей; он не может передать ту суровую […]

Вам также может понравиться

Об авторе Анна Идиатулина

4 комментария

  1. Даже не знаю, что писать! Вообще никаких эмоций рассказ не вызвал — 0. Со второй попытки поняла, кто Саша, а кто Женя, но все равно эмоций 0!
    Такое чувство, что я взяла на полке самую толстую книгу, и прочла какую-то страницу из середины.
    И каким местом к этому рассказу песня Цоя?

  2. Перечитав рассказ четыре раза, рискну предположить, что Порохов был сброшен Завадским с борта трамвайчика как соперник. Но разобраться в том, где Саша, а где Евгений и что же, собственно, между ними произошло, и впрямь трудно. Павел, Вы опять приписываете читателю феноменальную способность пробираться в мозг к автору и черпать оттуда все недостающие паззлы. Мы, читатели, видим только то, что вы написали, — нам недоступны Ваши мысли. Возможно, Вам и впрямь кажется, что в рассказе всё яснее ясного, но вот уже как минимум три человека скребут затылки, чтобы понять что к чему.

    Хотите совет? Тестируйте свои рассказы на ком-нибудь из близких или друзей, не посвящённых в Ваш исходный замысел. Если они всё поймут правильно с первого раза, смело публикуйте. Если же нет, дорабатывайте. Удачи!

  3. Спасибо. За отклик ))))))) Текст несколько исправлен, жду вместе с вами новой версии и комментариев.

Добавить комментарий