ИМХО-online.ru

Сайт для начинающих журналистов



Регистрация

Веришь... Знаешь... Помнишь...На холме недалеко от реки растет старое дерево. Никто не знает, сколько ему лет, кто и зачем посадил его. А вот оно помнит многое. Одни говорят, что, если загадать там желание, загаданное сбудется. Другие – что раньше там влюбленные друг другу в любви клялись. Но и те и другие сходятся в одном: если прислушаться, можно услышать, как шепчут листья: веришь… знаешь… помнишь…

***

– Леша, ты вернись. Обязательно вернись, слышишь? Я тебя ждать буду, сколько бы ты ни пропадал, ты вернись…

– Тише-тише, милая, ну что ты! Я всегда буду рядом, веришь? Я вернусь, ты только дождись… И маме помоги, пожалуйста. Она ж одна осталась… 

– Кроме тебя у нее никого нет, ты хоть ради нее поберегись…

– Катя, ты что?! Все за Родину воевать будут, а я за спины прятаться? Хорош же я буду…

– Тогда я с тобой…

– Куда ты со мной, глупенькая?

– На фронт, санитаркой…

– А мама? А брат?

– Но… Ты же вернешься, война когда-нибудь кончится?

– Война скоро кончится, мы победим, обещаю. Ты мне веришь?

– Верю… Только…

– Что?

– Я буду ждать, веришь?

И зашелестели листья, повторяя подхваченные ветром слова: веришь… веришь… веришь…

***

«Дорогая Катя, голубка моя, солнышко! Как вы там? Как мама, как хозяйство?..»

– Знаешь, Леша, у нас все в порядке. Мама немного приболела, ну да ничего: ей уже легче.

«Я так давно не писал вам. Так получилось, что ни писать, ни получать писем не представлялось возможным…»

– Знаешь, мы месяцами ждали твоих писем, боялись, переживали, пока твой товарищ Ермолов не написал, что вы попали в окружение и ты был ранен. Мама так переживала, что чуть не слегла…

«…Я был ранен в ногу, сущая царапина, задело осколком…»

«…Местность здесь болотистая, много холмов, а рядом речка. Вода в ней чистая-чистая… А помнишь наше дерево у реки? Я часто его вспоминаю. Вспоминаю, как ты рано утром выгоняла корову из хлева, как плела венки и спускала их на воду… Как я по вам скучаю… Как Сережка?..»

– Знаешь, Сережка недавно сдал экзамены, теперь он в четвертом классе. Лучший ученик. Недалеко от нас, в ближайшей роще, сейчас партизаны. И Сережа часто туда с мальчишками бегает, еду им таскает.

«…Пишите мне чаще, я радуюсь любой весточке, любой новости. Обними за меня маму, пусть она не переживает. Сережке привет. Целую, твой и только твой Леша.
Просмотрено военной цензурой»

– Знаешь, я стала работать в школе. В ней всего четырнадцать человек. В основном до десяти лет. Все, кто старше, или работают в поле, или на фронте. У меня теперь куча тетрадок. Ты же знаешь, я всегда хотела преподавать. Это было моей мечтой. Знаешь, когда я зашла в класс, я испугалась. У них такие взрослые лица. Это не дети: война всех заставила повзрослеть. Мне так захотелось их оградить от того, что творится сейчас на фронте. Я привязалась к ним, они теперь мои дети. И знаешь, мне страшно: я ухожу из школы и думаю, кого из них мне придется завтра утешать, в чьи семьи завтра придет похоронка. Помнишь семью Кричаловых? Тех, что живут рядом с часовней? Вчера им пришла похоронка. Я боюсь за тебя. Ты ведь обещал вернуться. Я тебя люблю. Ты ведь это знаешь?

И снова, как полгода назад, ветер заботливо подхватил оброненное Катей «знаешь».

***

Кап-кап-кап

Дождь разошелся не на шутку. Молоденькие березки клонило к земле, вода в реке потемнела, в воздухе запахло озоном. Берег словно вымер, только у старого дерева на холме стояла чья-то прямая фигура.

Кап-кап-кап

Полы старенького плаща развевались на ветру, ноги давно окоченели, как, впрочем, и руки, но Кате было все равно.

Кап-кап-кап

Дождь постепенно стихал, небо светлело, но Катя все так же стояла у дерева не шевелясь, придерживая одной рукой плащ, а в другой сжимая маленький бумажный треугольник.

– Помнишь, как мы с тобой встретились? Мой отец тогда приехал из командировки, и я бежала, счастливая, по улице не разбирая дороги. Мчалась по селу, пока не натолкнулась на тебя и не упала на землю, больно ударившись коленкой. Помнишь, как ты перевязал мою коленку своим платком? Ты показался мне тогда таким взрослым и серьезным. Как это было давно… А помнишь, как ты вычитал где-то про Ивана Купалу и мы всю ночь искали папоротник? А родители искали нас… Помнишь, ты любил наблюдать за тем, как я плету венки, а потом помогал мне спускать их на воду? Помнишь, как ты утешал меня, когда родители сорвались с обрыва? Ближе тебя у меня тогда никого не было. Ни тогда, ни сейчас… А помнишь, как мы рассказали твоей маме, что решили сыграть свадьбу? Она так смешно запричитала, а потом сообщила «по секрету», будто знала, что так и будет. А потом… а потом… Потом началась война, и всё рухнуло… Помнишь, ты обещал мне, что война кончится? Что мы победим? Что ты вернешься? Помнишь? Помнишь, ты писал, что ты теперь Герой Советского Союза? Сегодня пришла похоронка, тебя больше нет, война отняла у меня любовь. Мою единственную любовь. Вчера по радио передавали, что над Рейхстагом реет Красное знамя, что война уже кончилась. Твои обещания сбылись. Все… Кроме одного…

Катя немного помолчала и снова начала говорить:

– А помнишь, я писала тебе о том, что нам пришлось уйти в лес, когда немцы пришли в село? Они сожгли почти всё, увели весь скот, повесили старосту и его семью, даже пятилетнюю Марину не пожалели, уроды. Тогда погибла и мама, она отказалась отдавать им запасы и подожгла избу. Ее расстреляли на месте. После этого все сельчане ушли в лес. Мужики – к партизанам, мы же спрятались в землянках в Верхней роще. Немцы ушли, а мы всё продолжали жить в лесу. Сережка с Колей Кричаловым организовали мальчишек: они бегали на пепелище и приносили оттуда горшки, что поцелей, домашнюю утварь, один раз притащили даже мешок картошки. Не знаю, где они его откопали… Сейчас мы уже вернулись в село. Бабы работают в поле, мужики отстраивают деревню. Уже отстроили школу, завтра начинаются занятия… Я снова буду учителем… Это ведь была моя мечта, помнишь?

Катя постояла еще немного на холме. Сквозь облака пробился тонкий луч света, пробежал по ее лицу, словно хотел подбодрить, и исчез. Девушка развернулась, и почудилось ей на миг, словно обнял ее Леша, словно не было этих страшных военных лет. Слабая улыбка тронула ее губы, но… В руке все еще была зажата похоронка. Катя вздохнула, как-то сразу состарилась, скукожилась и стала спускаться с холма. И не услышала, не заметила, как подхватила листва ее слова: помнишь… помнишь… помнишь…

***

На холме недалеко от реки растет старое дерево. Никто не знает, сколько ему лет, кто и зачем посадил его. А вот оно помнит многое. Одни говорят, что, если загадать там желание, загаданное сбудется. Другие – что раньше там влюбленные друг другу в любви клялись. Но и те и другие сходятся в одном: если прислушаться, можно услышать, как шепчут листья: веришь… знаешь… помнишь… Никто не знает, откуда эти слова, чьи уста их шептали, чью судьбу они словно пронзили. Только старое дерево помнит маленькую трагедию, каких было тысячи. Вы спросите его и, может быть, тоже услышите шепот листвы: веришь… знаешь… помнишь…


Опубликовал(-а): xorek

Обязательно загляните сюда:

  • Тяжёлый бойТяжёлый бой     «Сергей, случилось несчастье. Бандеровцы всех убили, а дом твой сожгли».      Я посмотрел в окно. Шёл снег. […]
  • Военная история любвиВоенная история любви Не знаю, где я нежности училась. Быть может, на дороге фронтовой? Юлия Друнина        Этот год – 65-летие Великой Победы. Моя прабабушка […]
  • Любовь во время войныЛюбовь во время войны«Да, было время…» – со вздохом начала прабабушка. Она часто перед тем, как рассказать какую-нибудь интересную историю из своей жизни, вздыхала или протяжно […]
  • Сын учителяСын учителя     Поздно. Огни города горят давно. Михаил Гелеров смотрит, как светятся окна старого послевоенного барака. Ночь скрывает почерневшую от поджога стену. Очертания […]
  • Наша ГуляНаша Гуля     Когда я была младше и боялась темноты, папа всегда говорил мне: «Не бойся! Будь как Гуля!» Мои подруги удивлялись: «Кто такая Гуля?» […]
  • Третий тостТретий тост     Россия, Чкаловский. 1984 год, 20 декабря, 12.35.      Над заснеженным полем летит гражданский вертолёт. Поднимающееся солнце первыми […]

Комментарии

3 комментария для этого поста.

  1. Maskot в мая 6, 2013 6:15 пп

    Трогательно, хотя и не ново. Интересная композиция спасает текст от затертости: если бы не она, бросил бы читать, т.к. сразу ясно, чем все закончится. Однако есть моменты, которые сразу режут глаз при прочтении. Например, сдача экзаменов мальчиком при переходе из третьего класса в четвертый. Я вообще очень сомневаюсь, что таковые были, а уж во время войны… И школы-то далеко не все работали. Ну, и совершеннейший ляп — похоронка в виде треугольника. Треугольниками слались только обычные письма, а похоронки приходили извещениями в конвертах из военкоматов. Так что по внешнему виду послания можно было сразу же все понять. Может, есть и еще какие шероховатости; на них, надеюсь, укажут другие зоилы. Я же подчеркну, что сделанные мною замечания ничуть не умалаяют достоинств текста.

  2. Viktor Klykanov в мая 7, 2013 12:27 пп

    Добавить нечего. Да, похоронкой — это пролет. Непонятно так же про старосту. Старосты были при немцах, ими и назначались. А тут вроде они только пришли в село. Короче — это мелочи, но они выпирают наружу, портя неплохой в целом текст.

  3. xorek в мая 8, 2013 4:52 пп

    Спасибо за критику, про похоронку не знала, честно. Буду исправляться.

Написать комментарий

Позвольте мне знать, что вы думаете?

Вы можете войти чтобы добавить комментарий.

/HotLog -->